Симор: Введение

День был тихий и жаркий. Муми-тролль широко зевнул и вдруг громко эахлопнул пасть. Глаза у него сделались совсем круглые и пустые.
– Сегодня, – сказал он.
– Комета, – прошептал Снифф.
Казалось, она заполнила собой все небо и сверкала так ярко, что на нее было боязно взглянуть. Озаренный ее дрожащим светом, лес стоял затаив дыхание и ждал.

Не помню названия рассказа, помню только истрепанный журнал «Юность», где я, сопливый мальчишка, прочел про юношу, который играл в захватывающую игру: выбирал на улице девушку в мини-юбке, с красивыми, упоительно длинными ногами и шел за ней хоть через весь город, как за судьбой. Помню, меня так поразила эта чувственная метафора человеческой жизни, что я стал играть в ту же игру почти ежедневно, часто-часто, год за годом – и играю по сей день, до рези в глазах, до боли в ногах, до шума в голове и колики в сердце. До автокатастрофы.

Я ничуть не жалею об этом, Василий Павлович, а вы?

В новом клипе, выложенном на ru.lost, человек веры и судьбы Джон Локк солидаризируется с katya_men и решительно выступает против акции инвалидов-колясочников (перевод ecoshape и 4ester):

Медсестра с надписью «пиявки» matilbda  написала очередное прекрасное:

я двух видала мух,
они еблись в полете.
так хочется летать...
не хочется работать.

Наши любимые друзья из «Афиши» последний стыд проебали, если печатают лояльные рецензии на такой беспредел пошлости как «Мальчишник в Вегасе». Испорченный вечер, чудовищное настроение. Наша раша – Антониони по сравнению с этим. До 9 июля в кино кроме Триера вообще смотреть нечего.

А по «Культуре» сейчас «Лакомб Люсьен», шедевр Луи Маля, если что.

Как-то все навалилось сразу.

На сей раз тема такая: ваш покорный срочно сдаст трехкомнатную квартиру в нормальном состоянии рядом с м. «Юго-Западная» (10 минут пешком или 5 минут на автобусе), жилая площадь 42,2, общая 61, лоджия, телефон. Квартира легендарная, в семидесятых, восьмидесятых и девяностых здесь дневали и ночевали Кайдановский, Богатырев, Хочинский, Шуранова, Остроумова, Левитин, Долецкая, Коляканова и многие другие друзья нашей семьи. С остатками огромной, довольно ценной библиотеки.

35 тысяч рублей, с адекватными и симпатичными людьми возможен торг. Девушкам, похожим на Софи Марсо, Жюльет Бинош, Татьяну Друбич и Наталью Негоду одновременно – существенные скидки.

Отличный текст Плахова на дико актуальную тему – без малейших признаков авторской позиции, ни вашим, ни нашим. Коммерсовская, блядь, школа, снимаю шляпу. Или тут завуалированная система намеков, которую я не считываю. Маслова, ась?

Сегодня, в условиях кризиса, главный вопрос состоит в том, дадут ли нашей "новой волне" свободно излиться или перекроют защитной дамбой. Механизмов для этого предостаточно — от политики госзаказов до режима экономии. Конфликт между старшим и младшим кинематографическими поколениями нагнетается искусственно, в том числе и по линии владения профессией: тут еще всем далеко до совершенства. Очень легко в патриотическом раже получить рецидив советского опыта: госзаказ в любом режиссерском возрасте неэффективен, а те, кто на него ориентируются, либо халтурщики с детства, либо впадают в старческую импотенцию раньше времени.

Тем не менее вопрос поставлен ребром: выживет тот, кто докажет свою полезность власти. Спасение остальных в океане кризиса — дело самих утопающих. И вот здесь молодые могут сильно пожалеть о том, что, лелея свою уникальную непохожесть на остальной мир, они не наладили контактов с европейскими кинопроизводящими структурами и не вписались в систему международных копродукций. А было бы очень даже кстати.

После премьеры «Танцующей в темноте» Триер просил журналистов обойтись без спойлеров и ни в коем случае не раскрывать читателям, что в финале героиню Бьорк повесят. Сейчас режиссер «Антихриста», кажется, уже ничего не просит, и это неправильно. Мы вот с Лидией Сергеевной Масловой думаем, что если уж наебывать публику, так до конца. Поэтому выходящий 2 июля на российские экраны «Антихрист» надо репрезентировать исключительно как семейную комедию, а лисе, косуле и вороне (трем триеровским Зверям Апокалипсиса) – дать знакомые с детства имена: Людвиг Четырнадцатый, Бемби и Кагги-Карр, и обязательно нарисовать их на всех афишах.



И пусть детишки с родителями, пришедшие полюбоваться на любимых сказочных героев, любуются на отбитые яйца, кровавую сперму и отрезанный клитор.

Честное слово, не иронизирую.

– Почему же тебе все-таки не нравится «Антихрист»? – по-прежнему недоумевает Веснушка. – Это же совершенно твоя тема, что все женщины – исчадия ада.

– Ты путаешь, заинька, – неизменно отвечаю я. – Я не Триер, и моя тема, что все женщины дуры, и им надо подрезать не клитор, а языки.

Феерический «Пророк» Жака Одиара (актуальнейшая метафора полной победы ислама над христианством в форме тюремной истории; гран-при Канна-2009) лично для меня завершил ММКФ; сегодня в программе ничего выдающегося, кроме старика Феррери не вижу, да уже и не тянет.



Читай по губам.

Таким образом моя тройка (расширять список не хочется, тогда туда неизбежно попадет прекрасная, но идеологически чуждая мне ханекевская «Белая лента») выглядит так: «Луна» Данкана Джонса, «Пророк» Жака Одиара, «Мелодия для шарманки» Киры Муратовой. За списком дучших конкурсных лент, рекомендую обращаться к vadirutthefirst.

Сегодня к вечеру выложу наш с Масловой жгучий креатив по поводу триеровского «Антихриста».

Ну вот, знакомьтесь, этого мальчика зовут Данкан Джонс, ему 38, он сын Дэвида Боуи и новый ну по-меньшей мере Ридли Скотт. Или Верхувен. Или Бартон, как сложится. Хотя тут некоторые и Кубрика вспоминают.

Вчера в «Художественном», на прессухе после своего дебютного фильма «Луна» (про астронавта, у которого начинаются галлюцинации после трех лет жизни на Луне в полном одиночестве) он объяснил, что идея всей этой лемовщины и филипдиковщины родилась у него еще в школе, в старших классах, потому что там он чувствовал себя как на обратной стороне Луны. Наш человек.

Сегодня, наверное, слетаю на Луну еще разок. Никогда не пересматриваю кино на следующий день, такое было один раз, в далекой юности, после «Зеркала».

Когда у всех зрителей глаза разгорелись от любопытства, герцог поднял занавес, и король выбежал из-за кулис на четвереньках, совсем голый; он был весь кругом размалеван разноцветными полосами и сверкал, как радуга. Ну, обо всем остальном и говорить не стоит – сущая чепуха, а все-таки очень было смешно. Публика чуть не надорвалась от смеха; а когда король кончил прыгать и ускакал за кулисы, зрители хлопали, кричали, хохотали и бесновались до тех пор, пока он не вернулся и не проделал всю комедию снова, да и после того его заставили повторить все сначала. Тут и корова не удержалась бы от смеха, глядя, какие штуки откалывает наш старый дурак.



Потом герцог опустил занавес, раскланялся перед публикой и объявил, что эта замечательная трагедия будет исполнена только еще два раза, по случаю неотложных гастролей в Лондоне, где все билеты на предстоящие спектакли в театре «Друри-Лейн» уже запроданы; потом опять раскланялся и сказал, что если почтеннейшая публика нашла представление занятным и поучительным, то ее покорнейше просят рекомендовать своим знакомым, чтобы и они пошли посмотреть.

Человек двадцать закричали разом:

– Как, да разве уже кончилось? Разве это все?

Герцог сказал, что все. Тут-то и начался скандал. Подняли крик: «Надули!» — обозлившись, повскакали с мест и полезли было ломать сцену и бить актеров. Но тут какой-то высокий осанистый господин вскочил на скамейку и закричал:

– Погодите! Только одно слово, джентльмены!

Они остановились послушать.

– Нас с вами надули – здорово надули! Но мы, я думаю, не желаем быть посмешищем всего города, чтоб над нами всю жизнь издевались. Вот что: давайте уйдем отсюда спокойно, будем хвалить представление и обманем весь город! Тогда все мы окажемся на равных правах. Так или нет?

– Конечно, так! Молодец судья! – закричали все в один голос.

– Ладно, тогда ни слова насчет того, что нас с вами надули. Ступайте домой и всем советуйте пойти посмотреть представление.

На другой день по всему городу только и было разговоров что про наш замечательный спектакль. Зал был опять битком набит зрителями, и мы опять так же надули и этих.

Волобуев о жирафе

Трофименков о жирафе

Плахов о жирафе

Рождественская о жирафе

Гладильщиков о жирафе

Триер: «Жираф большой, ему видней»

Вчера в деревенском клубе «Художественном» крутили чудовищную копию «Белой ленты» Михаэля Ханеке, едва ли не экранку. Плюс видеопроекция, плюс ч/б, плюс переполненный зал, плюс русские субтитры на уровне пола (фильм на немецком). Смотреть можно было с грехом пополам, серьезно вникать – нереально. После сеанса одуревшие матерые синефилы спрашивали друг друга: «А кто убивал-то?» И это фактически премьерный показ лауреата каннской Золотой ветви на ММКФ! Это как, а?

И не надо мне впаривать, что в видеопроекции все ленты серы: в понедельник в тех же условиях давали «Батори» живого классика Юрая Якубиско – хорошая копия, параджановское буйство красок. И на Муратовой никто не жаловался. Даже в конце восьмидесятых, когда в видеосалоне все того же «Художественного» крутили пиратского «Казанову Феллини» пополам с порнухой, качество было приличнее. Про легендарный показ «Морфия» в музее Булгакова вообще молчу.

Говорят, на нынешнем фесте это далеко не первый случай. Правда, что ли?

Понятно, что Михалкову не до качества копий – надо разбираться с Матизеном, Дондуреем и Хуциевом, но куда смотрели матерые отборщики? Кирилл Эмильевич, Андрей Степанович, Петя, милый – ась?

Наше кино как анекдот про зебру: черное, белое, черное, белое, потом хвост и полный бондарчук. В прошлом году кроме любимого «Дикого поля» и «Морфия» особенно вспомнить нечего. Ах да, «Шультес». Ну ладно, уговорили: «Бумажный солдат».

В первый постхвостный год я насчитал у себя уже семь сильнейших киновпечатлений. Первое – «2-АССА-2». Последние – «Чудо» Александра Прошкина и «Мелодия для шарманки» Киры Муратовой в конкурсе ММКФ.

«Чудо» – это фантасмагорический, гениальный сценарий Юрия Арабова, который мастер-фломастер Прошкин умудрился не испортить второй (после «Доктора Живаго») раз подряд. Результат – пожалуй, лучший фильм Прошкина. Никак не слабее «Холодного лета». Поразительно, что «Чудо» для Арабова – это вторая часть «Юрьева дня» (там тоже была удивительная история, которую в своем манерно-пидорском стиле обсосал и изслюнявил Кирилл Серебрянников). Похоже, Арабову, все равно, кто переводит на пленку его метафизичические притчи. Лишь бы не Сокуров. А жаль.

А Муратова – это Муратова. Живой классик. «Мелодия для шарманки» – как бы продолжение «Астенического синдрома», первый за двадцать лет жесткий, остросоциальный муратовский гиньоль. Как и «Астенический синдром» – бьющий под дых. Знаковые для Киры Георгиевны Наталья Бузько, Нина Русланова, Жан Даниэль, Рената, прости господи, Литвинова и незнаковый, но прекрасный – Олег Табаков.

«Мелодия для шарманки» четко разделена на две части: первую, глухую, звенящую тишиной, не озвученную ни единой нотой и – вторую, взрывную, лопающуюся от жесткого саундтрека. Вы не поверите, но саундтрек у Муратовой начинается вот с этих двух песен, точнее, ровно через две минуты после начала первой (не поленитесь, поставьте курсор на 2.00 и представьте себе муратовский видеоряд):


Давно известно, как я отношусь к госпоже Литвиновой и ее связи с любимой певицей, но, тут Ренате Муратовне памятник надо ставить. Потому как Земфира ложится на Муратову – как Бутусов на Балабанова. И, кстати, заканчивается «Мелодия для шарманки» той самой единственной песней, которую (при полном отсутствии голоса и слуха) так любит горланить Алексей Октябринович – бутусовской «Разлукой».

А чем же, если вдуматься, еще?

Реально затрахали довлатовскими вопросам: «Из-за чего была дуэль у Пушкина с Лермонтовым» и «Кого родила Акиньшина от Бондарчука». Объясняю последний раз: на 20-м «Кинотавре» я с блеском воплотил в жизнь свою давнюю, вынашиваемую с 1991 года концептуальную идею – за весь фест не побывать ни на одной ненавистной тусе. Море, «Восточный квартал», кино, жеже – все. Ну и пару футболов, которые нельзя было пропустить. Почти абсолютное счастье.

С лучшим фотографом солнечной системы Авраменко, который вел жизнь прямо противоположную, мы сталкивались раз в сутки: примерно полшестого я, обласканный морем и солнцем, покидал пляж, торопясь на первый конкурсный просмотр; Гена же, очевидно, едва проспавшись после ночной э-э-э… ну пусть будет работы, приходил окунуть усталое тело в теплые волны и подготовиться к новым светским свершениям.

Поэтому истинные причины произошедшего на «Кинотавре», к примеру, почему почти все главные призы отхватил омерзительный «Волчок», выявляют не жалкие аналитические потуги вашего покорного, а avramenko, и только и он:

«Лучший фильм фестиваля – «Волчок», режиссер Василий Сигарев. Тут ходят адские слухи, которые все пересказывают друг другу с вытаращенными глазами. Мол, режиссер и супруга его, к слову, схватившая «Лучшую актрису», в состоянии истомы повздорили с уборщицей. То есть вроде как та им хаманула, бросив пакет с мусором в ноги. Типа у нищих слуг нет. А режиссер, не будь дурак, пакет обратно, ну и убил уборщицу. То есть не насмерть убил, а так, понарошку. Режиссера в кутузку, а чтоб отмазать от алчных прокурорских работников (кто не помнит, освежаю – мой дедушка Геннадий Авраменко был прокурором этого замечательного города Сочи) ему приз и дали. Ну, типа нельзя с прославленного требовать денег, как эта полумертвая уборщица, которую уже на следующий день видели бодрую, протирающую то, что нужно протирать. Нормальная такая сочинская разводка, ждем Олимпиаду, ага».

Только прилетели, сразу сели. Москва не штырит ни разу.

«Кинотавр» финито.

Лучший фильм – «Волчок» Василия Сигарева
Режиссер – Иван Вырыпаев («Кислород»)
Сценарий – Василий Сигарев («Волчок»)
Специальный диплом жюри – «Бубен, барабан» Алексея Мизгирева
Женская роль – Яна Троянова («Волчок»)
Мужская роль – Борис Каморзин («Сказка про темноту»)
Музыка – «Кислород»
Оператор – Дмитрий Яшонков («Я»)
Приз гильдии киноведов и кинокритиков – «Кислород» и «Волчок»

С одной стороны – стыдуха; председатель жюри Сергей Сельянов похоронил за плинтусом двух своих недругов и моих фаворитов – Бориса Хлебникова и Алексея Мизгирева (спецдиплом жюри – очевидный компромисс). С другой – изящная тенденция: «Кинотавр» медленно, но верно движется в сторону арт-хаусных европейских кинофестов.

Судите сами: «Волчок» – очень красивая по форме, запредельно театральная и физиологически неприятная конъюнктура, этакая триеровщина, снятая Василием Сигаревым, модным драматургом с европейской известностью (учеником прекрасного kolyadanik).

Театрального режиссера Вырыпаева я, как известно, после «Эйфории» называл русским Медемом, но «Кислород» – с формальной точки зрения вообще ни разу не кино (скорее, музыкальный видеоперформанс). Ну давайте теперь Бренера и Кулика на кинофестивали приглашать.

Топиться – не утоплюсь, но обещаю сегодня на вечеринке СТВ прилюдно оттаскать Сергея Михайловича за бороду.

Уныние – страшный грех.

Apd: Сценарий «Волчка», если вдруг кому интересно. Журнал «Урал», 2006. В фильме сильно переделан.

Последний фильм конкурсной программы «Бубен, барабан» Алексея Мизгирева реально вынес вашему покорному мозг.

Во-первых, потрясло триумфальное возвращение в профессию лет двести не снимавшейся Натальи Негоды (что поставило к моим вчерашним рассуждениям относительно приза за лучшую женскую роль жирный знак вопроса). В кино Наташу сильно состарили, а в жизни она выглядит охуенно: список женщин, на которых я бы женился, если бы не, растет в геометрической прогрессии.

Во-вторых, собственный феерический сценарий в жанре античной трагедии (я не шучу) Мизгирев превратил в жестокую жесткую психологическую драму, «сгущенную реальность», которой в лучшие годы так любили наполнять свои притчи Миндадзе и Абдрашитов (Мизгирев – любимый ученик Абдрашитова).

В-третьих, местами фильм безумно напоминает ханекевскую «Пианистку» (которая совсем не про это, но трагедия одинокой женщины с сексуальными комплексами, бритвами и кровью у Мизгирева тоже присутствует), причем Изабель Юппер не то чтобы проигрывает Негоде актерски, но как-то ловишь себя на мысли, что Юппер не так уж сильно, как мы думали, повезло со сценаристом и режиссером, да и сама роль была победнее.

С четвертым, пятым и десятым обломайтесь, я вам все-таки не Гладильщиков, да и спать очень хочется (утром хорошо бы проснуться к пресс-конференции Мизгирева).

Увы, но я страшно удивлюсь, если «Бубен, барабан» получит хоть самый завалящий приз – после совместного «Кремня» режиссер Мизгирев и его бывший продюсер Сергей Сельянов, по слухам, страшно разругались (ныне Сельянов – председатель жюри).

Результаты 20-го, юбилейного «Кинотавра» вы узнаете воскресным вечером. Если гран-при дадут «Волчку» Василия Сигарева (а все идет к этому) – утоплюсь. Что касается банды киноведов и кинокритиков, она только что проголосовала за «Волчок» и «Кислород» Вырыпаева: часть банды теперь пьет и поет в соседней комнате.

Мой личный (читай – единственно верный) список предпочтений выглядит так:

«Сумасшедшая помощь» Бориса Хлебникова и «Бубен, барабан» Алексея Мизгирева.

Далее с большим отрывом и оговорками: «Сказка про темноту» Николая Хомерики, «Миннесота» Андрея Прошкина, «Похороните меня за плинтусом» Сергея Снежкина.

У киноведа Александра Шпагина совершенно нет слуха.

Уныние – страшный грех.

В предпоследний день конкурсных показов в Сочи давали «Похороните меня за плинтусом» – экранизацию одноименного бестселлера Павла Санаева. Неожиданно крепкая, возможно, лучшая работа режиссера Сергея Снежкина, и – отсутствие серьезных предметов для разговора, кроме одного: «Кинотавр» лишился первой интриги. Приз за лучшую женскую роль теперь гарантированно (мой айфон – против гипотетических трусов Масловой) дадут Светлане Крючковой. Не потому, что хорошо сыграла (хотя это неоспоримый факт), а потому что Крючкова. И она здесь, в Сочи.

Крючкова приз, возможно, и заслужила, но я расстроился, потому что при таком раскладе ничего не светит Алисе Хазановой – исполнительнице роли милиционера Ангелины, которую в фильме Николая Хомерики «Сказка о темноте» называют Маленькой Одинокой Пиздюлинкой. Должен признаться, что даже сейчас, через несколько дней после просмотра, метафизический образ Маленькой Одинокой Пиздюлинки не дает мне покоя и затмевает остальные кинотавровские образы, понемногу превращаясь в новый культурный код.

За почетное звание Маленькой Одинокой Пиздюлинки даже разгорелась нешуточная борьба между моими подружками Масловой и Хлебниковой, хотя обе явно недостаточно одиноки и, по-моему, не слишком подходят по параметрам.

Уныние – по-прежнему страшный грех.

Пр-риезжай, бр-рат: гр-руды прекр-расного матер-риала для эр-ротической литер-ратур-ры! Р-резерв огр-ромен! Кинотавр-ровские пр-роститутки! Выр-рыпаев гр-руб! Гр-руб! Пр-рекрасный р-режисер-р! Дур-рак р-редкий! Пр-релесть! Хомер-рики пр-ростодушный пр-роект! Пр-римитив! Тр-рудяга! Бодр-ров стар-р, стар-р! Р-рад! Дор-рвался! Р-роднянский чар-родей! Бондар-рчук р-редкий мер-рзавец! Кинокр-ритики кр-ретины! Безр-рук очар-ровательна! Чар-рли не умер-р, он пр-ропал в дыр-ре вр-ремени! Пор-рно, пор-рно, сахар-рок! К психиатр-ру! Уныние – стр-рашный гр-рех!

Ростоцкий на «Кинотавре»