О дивный новый мир
Apr. 27th, 2012 | 01:01 am
К 26-й годовщине Чернобыля – мощнейший Лизин фильм про Припять.
Ну и чтоб два раза не вставать, итоги минувшего. Потому как год, как ни крути, от весны до весны был.
Ну и чтоб два раза не вставать, итоги минувшего. Потому как год, как ни крути, от весны до весны был.
Link | Leave a comment | Add to Memories | Share
Повстречала овечка на лугу человечка
Feb. 3rd, 2012 | 07:00 am
Таксист кручинится:
– Эти суки все профессии изощренно поубивали. Вот брат мой, скажем, токарь высшего разряда, уникальный мастер, шарик в шарике вытачивал, ему за это на заводе "Москвич" подарили; и кому он сейчас нужен? Или вот я – тридцать лет за баранкой, единственный в парке без навигатора езжу, любую пробку с закрытыми глазами облетаю, а получаю сколько же, сколько двадцатилетний сопляк с навигатором! Раньше таксиста все уважали, знакомством гордились, а теперь я кто? Никто, нет меня, не существую.
Так и катили по несуществующей ночной Москве, несуществующими арбатскими переулками двое несуществующих; Москва, как река, затухала.
– Эти суки все профессии изощренно поубивали. Вот брат мой, скажем, токарь высшего разряда, уникальный мастер, шарик в шарике вытачивал, ему за это на заводе "Москвич" подарили; и кому он сейчас нужен? Или вот я – тридцать лет за баранкой, единственный в парке без навигатора езжу, любую пробку с закрытыми глазами облетаю, а получаю сколько же, сколько двадцатилетний сопляк с навигатором! Раньше таксиста все уважали, знакомством гордились, а теперь я кто? Никто, нет меня, не существую.
Так и катили по несуществующей ночной Москве, несуществующими арбатскими переулками двое несуществующих; Москва, как река, затухала.
Link | Leave a comment {3} | Add to Memories | Share
Ласточки выживают
Jan. 16th, 2012 | 04:34 am
Продолжение истории про таксиста и «Ашан».
В пятницу едем с Веснушкой на такси затовариваться в «Алые паруса», и старый знакомец, водитель-армянин интересуется, почему туда, а не в его любимый магазин. Объясняем. Возмущается.
– Зачем обижаете, а? Я с братом в «Ашане» несколько лет проработал, у нас отличные продукты, дешевые, качественные, свежие! За свежестью следим как за ребенком, мамой клянусь! Возьмем колбасу: за неделю до истечения срока годности относим домой и жарим на ней яичницу, сами едим, даже кошкам не даем! И так во всем! Или вот одежда: как выходит из моды, уносим в заднюю комнату и бросаем в гидравлические дробилки! Кладем в машину брюки: брямц! – вылетает конфетти, кладем ботинки: брямц! – конфетти, кладем рубашки: брямц! – конфетти!
– А конфетти, – понимающе кивает Веснушка, – в колбасу кладете?
В пятницу едем с Веснушкой на такси затовариваться в «Алые паруса», и старый знакомец, водитель-армянин интересуется, почему туда, а не в его любимый магазин. Объясняем. Возмущается.
– Зачем обижаете, а? Я с братом в «Ашане» несколько лет проработал, у нас отличные продукты, дешевые, качественные, свежие! За свежестью следим как за ребенком, мамой клянусь! Возьмем колбасу: за неделю до истечения срока годности относим домой и жарим на ней яичницу, сами едим, даже кошкам не даем! И так во всем! Или вот одежда: как выходит из моды, уносим в заднюю комнату и бросаем в гидравлические дробилки! Кладем в машину брюки: брямц! – вылетает конфетти, кладем ботинки: брямц! – конфетти, кладем рубашки: брямц! – конфетти!
– А конфетти, – понимающе кивает Веснушка, – в колбасу кладете?
Link | Leave a comment | Add to Memories | Share
Соглашайся быть счастливым (тачила и "Ашан")
Jan. 16th, 2012 | 04:14 am
Очередной тачила определил во мне земляка и полдороги в редакцию втачивал, какую рыбу он ловит в нашем Тропаревском пруду.
Напомнил любимую с детства игру "Рыбалка" на магнитиках – начал с плотвы, пескарей, лещей, окуней и карасей; ободрившись молчанием перешел к ершам, карпам, налимам, метровым щукам и полутораметровым сомам.
Перед исповедью о "маленькой голове на длинной змеиной шее" истово перекрестился на "Ашан".
Напомнил любимую с детства игру "Рыбалка" на магнитиках – начал с плотвы, пескарей, лещей, окуней и карасей; ободрившись молчанием перешел к ершам, карпам, налимам, метровым щукам и полутораметровым сомам.
Перед исповедью о "маленькой голове на длинной змеиной шее" истово перекрестился на "Ашан".
Link | Leave a comment {3} | Add to Memories | Share
С одним из лолитиных белых носочков
Jan. 13th, 2012 | 12:34 am
Ужинаем с Гридасовым и Курицыным; Вячеслав Николаевич рассказывает, что дописал, наконец, книжку про Набокова.
– Роман? – спрашиваю.
– Не, не роман, такая занимательная филология. Миллион знаков.
– Ого! И сколько из них про нимфеток?
– Нисколько. Книжка так и называется: "Набоков без Лолиты".
– А про что же она тогда?
Слава задумывается.
– Ну, например, про онанизм.
– Роман? – спрашиваю.
– Не, не роман, такая занимательная филология. Миллион знаков.
– Ого! И сколько из них про нимфеток?
– Нисколько. Книжка так и называется: "Набоков без Лолиты".
– А про что же она тогда?
Слава задумывается.
– Ну, например, про онанизм.
Link | Leave a comment {14} | Add to Memories | Share
Хипстер внутри меня
Dec. 22nd, 2011 | 10:42 pm
– Вот ты смеешься, когда я говорю, что хипстеры опутали нас по рукам и по ногам, – сказал Сапрыкин, – но я с тобой иду на спор. Сходи в штаб митинга 24 декабря, пройди подряд десять кабинетов, и если в восьми не будут сидеть хипстеры, я выставлю тебе и любым твоим друзьям стол в «Жан-Жаке» и даю клятву больше ни разу не говорить об хипстерах!
– Вы это всерьез?! – спросил я, пораженный таким оборотом разговора. Дело в том, что его домыслы об хипстерах никогда не опирались на цифры, а теперь он вдруг прямо обратился к статистике.
– Конечно, – сказал Сапрыкин и, приподняв львиномордую айву, внюхался в нее, как эстет в розу, – но если ты проиграешь, ты выставишь мне стол и признаешься перед всеми моими друзьями, что ты был слепой телок, которого Сапрыкин всю жизнь тыкал в сосцы правды. Только когда будешь заказывать стол, скажи, что Сапрыкин будет за столом, а то тебе подсунет плохое вино... тот же хипстер!
Через двадцать минут я уже был возле здания штаба. Пошел по коридору и, отсчитав справа десять кабинетов и распахнул дверь.
За столом сидел лысоватый немолодой хипстер, и, когда я открыл дверь, он посмотрел на меня с тем неповторимым выражением тусклого недоумения, с которым смотрят только хипстеры, и притом только на чужаков.
Я быстро закрыл дверь и направился к следующему кабинету. Толкнул дверь, и сразу же мне в лицо ударила громкая хипстерская речь. За столом сидел хипстер, и двое других хипстеров стояли у стола. Говорили все трое, и все трое замолкли на полуслове, как только я появился в дверях, словно обсуждался план заговора. Замолкнув, все трое уставились на меня.
Гейзер паники вытолкнул в мою голову мощную струю крови! Я распахивал дверь за дверью, и, как в страшном школьном сне, когда тебе снится, что экзаменатор отвернулся от стола и разговаривает с кем-то, а ты переворачиваешь билеты в поисках счастливого, но в каждом незнакомые вопросы, а ты все ищешь счастливый билет, уже тоскуя по первому, который все-таки был полегче остальных, а счастливый все не попадается, а экзаменатор вот-вот повернется к столу…
Так я открыл восемь дверей, и в каждом из восьми кабинетов сидел хипстер. В отчаянии я открыл девятую дверь. В кабинете оказался очень молодой хипстер, и он очень доброжелательно посмотрев на меня. Я рванулся к нему и замер у стола. Сидя за столом, он кротко и внимательно следил за мной.
– Извините, – сказал я, – я хочу вам задать один вопрос.
– Пожалуйста, – ответил он, застенчиво улыбаясь.
– Вы хипстер? – спросил я, самой интонацией голоса умоляя его оказаться нехипстером или в крайнем случае отказаться от хипстерства.
Молодой человек заметно погрустнел. Потом, бессильно прижав ладони к груди, он встал и, склоня как бы отчасти признающую себя повинной голову, промолвил:
– Да... А что, нельзя быть хипстером?
– Нет! Нет! – крикнул я, – что вы! Конечно, можно! Правь, Хипстерия, правь! – С этими словами я выскочил из кабинета и, не переставая бормотать. – Правь, Хипстерия, правь! – скатился с третьего этажа и вырвался на воздух.
Среди гостей, которых Сапрыкин привел в «Жан-Жак», почти все оказались хипстерами.
– Вы это всерьез?! – спросил я, пораженный таким оборотом разговора. Дело в том, что его домыслы об хипстерах никогда не опирались на цифры, а теперь он вдруг прямо обратился к статистике.
– Конечно, – сказал Сапрыкин и, приподняв львиномордую айву, внюхался в нее, как эстет в розу, – но если ты проиграешь, ты выставишь мне стол и признаешься перед всеми моими друзьями, что ты был слепой телок, которого Сапрыкин всю жизнь тыкал в сосцы правды. Только когда будешь заказывать стол, скажи, что Сапрыкин будет за столом, а то тебе подсунет плохое вино... тот же хипстер!
Через двадцать минут я уже был возле здания штаба. Пошел по коридору и, отсчитав справа десять кабинетов и распахнул дверь.
За столом сидел лысоватый немолодой хипстер, и, когда я открыл дверь, он посмотрел на меня с тем неповторимым выражением тусклого недоумения, с которым смотрят только хипстеры, и притом только на чужаков.
Я быстро закрыл дверь и направился к следующему кабинету. Толкнул дверь, и сразу же мне в лицо ударила громкая хипстерская речь. За столом сидел хипстер, и двое других хипстеров стояли у стола. Говорили все трое, и все трое замолкли на полуслове, как только я появился в дверях, словно обсуждался план заговора. Замолкнув, все трое уставились на меня.
Гейзер паники вытолкнул в мою голову мощную струю крови! Я распахивал дверь за дверью, и, как в страшном школьном сне, когда тебе снится, что экзаменатор отвернулся от стола и разговаривает с кем-то, а ты переворачиваешь билеты в поисках счастливого, но в каждом незнакомые вопросы, а ты все ищешь счастливый билет, уже тоскуя по первому, который все-таки был полегче остальных, а счастливый все не попадается, а экзаменатор вот-вот повернется к столу…
Так я открыл восемь дверей, и в каждом из восьми кабинетов сидел хипстер. В отчаянии я открыл девятую дверь. В кабинете оказался очень молодой хипстер, и он очень доброжелательно посмотрев на меня. Я рванулся к нему и замер у стола. Сидя за столом, он кротко и внимательно следил за мной.
– Извините, – сказал я, – я хочу вам задать один вопрос.
– Пожалуйста, – ответил он, застенчиво улыбаясь.
– Вы хипстер? – спросил я, самой интонацией голоса умоляя его оказаться нехипстером или в крайнем случае отказаться от хипстерства.
Молодой человек заметно погрустнел. Потом, бессильно прижав ладони к груди, он встал и, склоня как бы отчасти признающую себя повинной голову, промолвил:
– Да... А что, нельзя быть хипстером?
– Нет! Нет! – крикнул я, – что вы! Конечно, можно! Правь, Хипстерия, правь! – С этими словами я выскочил из кабинета и, не переставая бормотать. – Правь, Хипстерия, правь! – скатился с третьего этажа и вырвался на воздух.
Среди гостей, которых Сапрыкин привел в «Жан-Жак», почти все оказались хипстерами.
Link | Leave a comment {7} | Add to Memories | Share
То, что наиболее естественно, менее всего подобает человеку
Dec. 12th, 2011 | 01:52 am
Какое бы сложное социальное движение не встретилось вам на пути, вы прежде всего стремитесь его упростить. Либо верой, либо неверием. И если уж верите, то аж до обомления, до преданнейшего щенячьего визга. А если не верите, то со сладострастием харкаете растравленной желчью на все идеалы и на ложные, и на истинные. Перри Мэйсон говаривал: улики сами по себе не страшны, страшна неправильная интерпретация. То же с политикой: жулье интерпретирует так, как ему выгодно, а мы, простаки, подхватываем готовую интерпретацию.
…Да, ненавижу старый мир. Глупость его ненавижу, равнодушие, коварство, фашизм... А что я без всего этого? Это хлеб мой и вода моя. Очистите вокруг меня мир, сделайте его таким, каким я хочу его видеть, и мне конец. Восхвалять я не умею, ненавижу восхваление, а ругать будет нечего, ненавидеть будет нечего – тоска, смерть... Новый мир – строгий справедливый, умный, стерильно чистый – я ему не нужен, я в нем нуль. Я был ему нужен, когда боролся за него. А раз я ему не нужен, то и он мне не нужен, но если он мне не нужен, то зачем я за него дерусь?
…Да, ненавижу старый мир. Глупость его ненавижу, равнодушие, коварство, фашизм... А что я без всего этого? Это хлеб мой и вода моя. Очистите вокруг меня мир, сделайте его таким, каким я хочу его видеть, и мне конец. Восхвалять я не умею, ненавижу восхваление, а ругать будет нечего, ненавидеть будет нечего – тоска, смерть... Новый мир – строгий справедливый, умный, стерильно чистый – я ему не нужен, я в нем нуль. Я был ему нужен, когда боролся за него. А раз я ему не нужен, то и он мне не нужен, но если он мне не нужен, то зачем я за него дерусь?
Link | Leave a comment {9} | Add to Memories | Share
Меня много слишком было
Dec. 10th, 2011 | 02:48 am
Накануне митинга революционерка Лиза заявляет, что не хочет никуда идти, включает Beatles, рисует слонов в удавах, обнимается с ОМОНом, жалуется, что ее зачморили, отключает связь носом и удивляется, почему у десятков тысяч людей разом пропало чувство комического.
Link | Leave a comment {1} | Add to Memories | Share
А в тюрьме моей темно
Oct. 29th, 2011 | 01:49 am
Вообще это правда: квартиры нужно не ремонтировать, а реконструировать. А то действительно вандализм: поналепили жэка-панели на пэвэа вместо бабушкиного хрусталя, макинтоши вместо канделябров, на кухне нельзя жену поднять: будет ударяться головой о посудомоечную машину. А евроокна? Солнце заходит – выходит, заходит – выходит. Теща правильно говорит: очень вредно для зрения! И главный вопрос: дверные ручки! Где советские дверные ручки из семидесятых, я спрашиваю?!
Маслова в гостях была, коллега ваша, я ее завел в угол и говорю: Лидусик, потрогай! Она трогает и смеется, трогает и смеется.
Маслова в гостях была, коллега ваша, я ее завел в угол и говорю: Лидусик, потрогай! Она трогает и смеется, трогает и смеется.
Link | Leave a comment {5} | Add to Memories | Share
Адрес поменяй, поменяй
Oct. 6th, 2011 | 05:52 am
Революционерка Лиза оставляет Домик, надевает Черный Капюшон, штурмует Белый Замок и попадает под замок.
Питер Джексон стоит на коленях, но не хуй сосет, а просто на коленях.
Питер Джексон стоит на коленях, но не хуй сосет, а просто на коленях.